Журнал московской патриархии. Белогорская обитель – Уральский Афон

  • Главная
  • СМИ о нас
  • Журнал московской патриархии. Белогорская обитель – Уральский Афон

01 Октябрь 2005 г.

ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ

Из жизни епархий

Белогорская обитель – Уральский Афон

 

Среди святынь Русской Православной Церкви, оскверненных и уничтоженных после октябрьских событий 1917 года, был и Белогорский Свято-Николаевский православно-миссионерский мужской общежительный монастырь. Находился он прежде в Осинском уезде Пермской епархии, сегодня это Кунгурский район Пермской области, в двенадцати километрах от села Калинино.

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/118.jpg

 
 

       Монастырь просуществовал совсем недолго, но известность на Руси приобрел немалую. До семидесяти тысяч паломников в год посещали эту обитель, стоящую на живописной вершине Белой горы. Надо заметить, что в Пермской губернии были и более древние и известные монастыри со своими старцами, знаменитыми святынями – особенно ценными чудотворными иконами или мощами святых. Однако Уральским Афоном называли только Белогорский монастырь.
       Конечно же красота и величие самого монастыря и окружающей природы, устремленность к Небу вполне позволяли сравнивать его с настоящим Афоном, но не это было главным. Прежде всего монастырь славился строгим соблюдением устава, в основу которого был положен устав монастырей Святой Горы, строгим уставным – без пропусков и нововведений – богослужением, строгим внутренним устройством, строгостью жизни самих монахов.

Создание монастыря

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/119.jpg

 
 

       Истоки становления монастыря на Белой горе уходят во времена более чем столетней давности. Сама же идея его создания связана с борьбой Русской Православной Церкви против раскола. Известно, что Урал издревле являлся прибежищем старообрядцев. Здесь, на отрогах Уральских гор, покрытых густыми лесами и окруженных непроходимыми болотами, мог надежно укрыться от преследования и беглый крепостной, и тяглый разбойник, и упрямый раскольник.
       В народе Белые горы славились особой дремучестью. В окрестных деревнях и рабочих поселках даже бытовала поговорка: «Уйду де от вас на Белые горы!» То есть спрячусь так, что никто никогда меня не найдет.


       Старообрядческое народонаселение Кунгурского, Осинского, Оханского, Красноуфимского, Екатеринбургского уездов, а также Юго-Кнауфского и Бымовского заводов в то время преобладало над православным. Поэтому Белогорье смело можно было назвать одним из мощных центров староверов.


       Но Пермский край был известен не только как оплот раскола, он славен был и своими миссионерскими традициями. Начало было положено еще в XV веке святителем Стефаном Великопермским, а в конце XIX века его дело успешно продолжил главный миссионер Пермской епархии протоиерей Стефан Луканин (1841–1904).


       Стефан Александрович Луканин родился в семье причетника. В 1862 году он окончил Пермскую Духовную семинарию и в том же году был рукоположен во священника к церкви Бикбардинского завода. Четырнадцать лет он был настоятелем этой церкви. Проповеди его славились на всю округу, их приходили слушать не только православные, не только единоверцы, но и местные старообрядцы, хотя это было строго запрещено их наставниками.
       Миссионерская практика давно уже навела Луканина на мысль, что для привлечения старообрядцев в лоно Святой Православной Церкви следовало бы где-нибудь в центре раскола устроить такой храм или монастырь, в котором бы отправлялись богослужения по Уставу Православной Греко-Российской Церкви. Для этой цели лучшего места, чем Белая гора, трудно было найти.


       Вот как описывал отец Стефан свои впечатления от первого посещения Белой горы в 1890 году: «Так как это было 8 июня, когда ночей нет, то мы и отправились к Белой горе в десять часов вечера. Дороги почти не существовало, и в переходах через болота, ручьи и трясины мы провели более трех часов, так что прибыли к вершине горы около двух часов утра... Дивная местность и очаровательный вид с нее на все четыре стороны света до того поразили меня, что привели в какое-то особенное вдохновение, и я, будучи точно вне себя, только и упрашивал товарищей: “Принесите топор, срубим дерево, сделаем крест и поставим его на сие место, ибо место это непростое и его нужно посвятить достойной и высокой цели...”».


       И действительно, тогда наскоро был сделан из жердей и поставлен простой крест. Этому кресту суждено было простоять менее года. А потом произошло событие, послужившее дальнейшему прославлению Белогорья.


       Двадцать девятого апреля 1891 года во время путешествия по Японии на Наследника Всероссийского престола Цесаревича Николая Александровича (впоследствии Государя Императора Николая II) было совершено покушение. Неожиданно на одной из улиц города Оцу на него набросился с мечом японец. Цесаревич успел уклониться, и клинок только скользнул по лбу. Нападавший снова замахнулся, но сопровождавший Наследника в поездке греческий принц Георг своевременно парировал удар своей тростью. Мотивы покушения так и остались невыясненными. Никаких объяснений японская сторона России не дала, и Александр III телеграфировал сыну о немедленном возвращении домой.


       В честь этого чудесного спасения по инициативе того же отца Стефана и по благословению епископа Пермского и Соликамского Владимира (Никольского, † 1900), при участии православного и единоверческого духовенства Юго-Кнауфского и Бымовского заводов, сел Мазунино и Юговское, пришедших торжественным крестным ходом из этих приходов, 16 июня 1891 года, в Неделю Всех святых, был освящен сооруженный на Белой горе величественный деревянный восьмиконечный крест высотой в пять саженей (10 м 65 см), впоследствии прозванный в народе “Царским”. Позже по этой же причине дадут название и монастырю (Свято-Николаевский), и главному купольному храму (Крестовоздвиженский).

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/120.jpg

Царский крест

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/121.jpg

Вид на соборный храм и братский корпус

 

       Соорудив и освятив Царский крест, духовенство и все присутствовавшие приняли всеобщее обещание: ежегодно в Неделю Всех святых совершать на Белую гору торжественный крестный ход от всех близлежащих приходов. Эта традиция свято соблюдалась вплоть до закрытия монастыря, привлекая в лоно Православной Церкви массы старообрядцев, села и деревни, скиты и келлии которых далеко виднелись с вершины Белой горы. Кстати, назвали гору Белой потому, что выпавший первый снег на ней не таял и среди бескрайнего осеннего разноцветья лесов и лугов гора выделялась своей ослепительной белизной.


       Постепенно у всех верующих окончательно укрепилась мысль об устройстве именно здесь, на Белой горе, просветительно-миссионерского монастыря. О скорейшем воплощении этой идеи в жизнь написал в своем завещании и епископ Пермский и Соликамский Владимир. Преосвященный Петр (Лосев, † 1902), заняв Пермскую епископскую кафедру, в свою очередь принял близко к сердцу мысль о постройке монастыря в центре раскола, встретив в этом деле полное сочувствие и деятельное участие со стороны представителей светской власти.
       18 июня 1893 года на Белой горе епископ Пермский и Соликамский Петр торжественно освятил место для закладки храма в память чудесного спасения жизни наследника Всероссийского престола цесаревича Николая Александровича. На освящении среди многочисленных гостей и местных жителей присутствовал и Василий Коноплев, простой крестьянин, которому суждено было в дальнейшем стать первым игуменом Белогорской обители.
       Василий Ефимович Коноплев (в монашестве Варлаам) родился в 1858 году в семье старообрядцев, крестьян Осинского уезда Пермской губернии при Юго-Кнауфском заводе. «На девятом и десятом году, – пишет Коноплев в своей автобиографии, – я выучился грамоте; молился с беспоповцами; когда стал приходить в возраст, начал прилежать к Божественному Писанию. В мире сам для души полезным ничего не нашел, – все суетность, кроме Божественного и отеческого Писания».


       В поисках истины Коноплев отправился путешествовать по Уралу, по поволжским городам и поселкам, где вел долгие беседы с представителями различных раскольничьих сект. Между тем епархиальные миссионеры и местные священники вели неустанные беседы с раскольниками о православной вере, но Коноплев на те беседы не ходил, сколько его ни приглашали.


       Все же благодаря настойчивости отца Стефана беседа его с Коноплевым состоялась. «Его словеса и доказательства меня умилили, – пишет Коноплев,– с этого времени я сделался “аки земным зноем разгораем” духом о разыскании истинного священства». Сомнения в том, кто же прав, старообрядцы или православные, не оставляли его в покое ни на минуту.


       8 июля 1893 года на Белой горе произошла еще одна, решающая в судьбе Василия Ефимовича встреча с отцом Стефаном. «Когда я к нему явился,– вспоминал Коноплев, – он паки спросил меня, почему не признаю Православную Церковь, почему не иду в единение с нею. Я представил ответ: за клятвы Соборов 1666 и 1667 годов; они мешают мне... Отец миссионер ответил мне на это: “Вы понимаете так, что ваши священники служили по-старому, их не следовало бы проклинать; но не за одно служение их прокляли, а за непокорение Вселенской Церкви и за хулу, и поэтому несправедливо, что вы за эти клятвы отделяетесь от Православной Церкви и от всей Вселенской Церкви отделились”».


       Сильно подействовали на Коноплева слова миссионера. А когда после упомянутой выше беседы Коноплев получил от епископа Пермского и Соликамского Петра два тома «Догматического богословия» и прочитал их, сердце его совсем успокоилось. «Меня как свет облистал,– пишет он, – тогда увидел я, что в Церкви Православной в догматах веры погрешностей нет; и эти книги много послужили мне к признанию Православной Церкви благодатью, имеющей право по Христову словеси».


       28 сентября 1893 года на Белой горе Преосвященный Петр по просьбе местных жителей совершил благодарственный молебен – по случаю обильного урожая, который послал Господь по молитвам верующих в минувшее лето. Это богослужение, со всеми сопровождавшими его обстоятельствами, стало важным событием в общественной жизни Белогорья.
       Перед Владыкой предстал Василий Коноплев: преклонив голову до земли, он всенародно принес раскаяние. Как писали очевидцы, момент этот был поразительный: православные торжествовали, а для старообрядцев, в особенности австрийской секты, в которой Коноплев был одним из главных, эти минуты были убийственными.
       После молебна Владыка Петр освятил два колодца: «Святой ключ» и «Иордан». Освящены были и первые ряды срубов для молитвенного дома.
       Тогда же (предположительно 28 сентября) был образован Белогорский строительный комитет, в который вошли земский начальник С. Г. Грузов, пристав 3-го стана Осинского уезда А. Ц. Корыбут-Дашкевич, юго-кнауфские купцы В. А. Волокитин и А. Я. Серебряков. Председателем комитета стал отец Стефан.


       Так было положено начало иноческой обители. Не хватало только насельников. Но всенародно раскаявшийся В. Е. Коноплев, его решение разорвать всякую связь с расколом подавали надежду на него как «на природного и ближайшего насельника». И Василий Коноплев надежду эту вполне оправдал. 6 ноября 1893 года Преосвященным Петром он был облечен в рясофор и удостоен того, что Владыка возложил на него свой собственный архипастырский иноческий клобук. 1 февраля 1894 года в крестовой церкви состоялось пострижение послушника Василия Коноплева в иночество с наречением его Варлаамом. А уже на следующий день в семинарской церкви в Перми Преосвященным Петром инок Варлаам был рукоположен во иеродиакона.

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/122.jpg

Братия и послушники монастыря
у иконостаса соборного храма

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/123.jpg

Духовенство Белогорского монастыря

 

       Тем временем на Белой горе полным ходом шло строительство первого, Свято-Никольского храма. Коноплев принялся за дело споро. По его словам, «работал теперь уже не яко наемник, но яко хозяин, про себя строящий». К февралю на вершине Белой горы вместо предполагаемой часовни стоял уже готовый деревянный храм. Освящение его было назначено на 22 февраля 1894 года.
       В день освящения вновь построенного Свято-Никольского храма за Божественной литургией отец Варлаам был рукоположен во иеромонаха.


       Храм-первенец Белогорской обители богомольцы полюбили с первых дней, хотя в архитектурном плане он ничего особенного собой не представлял (простая пятистенная изба с подвальными помещениями и незамысловатой колокольней). Причем колокола располагались не в колокольне, а на столбах, напротив храма. Все по-простому, но отовсюду шли и шли сюда богомольцы и те, кто хотел остаться в юной обители навсегда. Таких у отца Варлаама собралось уже двенадцать человек. В храме молились, там же и жили в подвальных келлиях. Конечно же вскоре стало очень тесно и монахам, и прихожанам. Поэтому решено было строительному комитету подумать о расширении новой обители.


       Двенадцатого июня 1894 года, в праздник Всех святых, совершив Божественную литургию в Свято-Никольском храме, Преосвященный Петр совершил освящение закладного камня в основание Иверского храма (верхнего) и каменного храма во имя Всех святых (нижнего, зимнего) в память о помолвке наследника престола – Великого князя Николая Александровича с его нареченной невестой – Александрой Феодоровной, при участии всего высшего духовенства Пермской епархии.

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/124.jpg

Храм Иверской иконы Божией Матери

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/125.jpg

Иконостас храма Иверской иконы Божией Матери

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/126.jpg

Закладка соборного храма
24 июня 1902 года

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/127.jpg

Крестовоздвиженский собор

 

Уральский Афон

       Жители Перми и окрестных деревень щедро жертвовали новой обители священные сосуды, Евангелия, дарохранительницы, напрестольные облачения, плащаницы, покровы, воздуха, лампады, подсвечники, паникадила и т. д. Послушник Игнатий Парфенов, позднее иеродиакон Израиль, пожертвовал чудотворную Иверскую икону Божией Матери, написанную в Казанском женском монастыре (на кипарисовой доске в два аршина высотой и полтора шириной с фоном червонного золота). Доставили ее крестным ходом на носилках. Не было недостатка и в денежных пожертвованиях. Потому верхний храм (Иверский) был освящен уже через год, 29 июня 1895 года, а нижний (Всех святых) – 1 октября 1896 года.


       Деревянный двуглавый Иверский храм имел вид корабля и был необычайно красив, особенно вечером при полном освещении. Еще через год, 30 мая 1895 года, на Иверском храме были установлены три золоченых «через огонь» креста, пожертвованных кунгурским купцом Ф. Т. Шишигиным.
       Двадцатого января 1897 года Белогорский монастырь был утвержден Святейшим Синодом Русской Православной Церкви штатным мужским общежительным монастырем. Иеромонах отец Варлаам был назначен его настоятелем.


       16 сентября 1897 года стало радостным днем для Белогорской обители – в тот день крестным ходом из Москвы и Петербурга в дар новому монастырю были доставлены пять святых икон: от митрополита Санкт-Петербургского Палладия – список Казанской иконы Божией Матери; от митрополита Московского Сергия – образ Преподобного Сергия Радонежского; от архиепископа Финляндского Антония – Казанская икона Божией Матери, писанная иноками Варлаамского монастыря; от епископа Нарвского Иоанна – образ святого благоверного князя Александра Невского; от настоятеля Кронштадтского Андреевского собора протоиерея Иоанна Ильича Сергиева – образ Божией Матери «Скоропослушница».


       Ровно через два месяца, 16 ноября 1897 года, произошло несчастье: сгорел до основания деревянный Свято-Никольский храм. В пожаре погибла вся утварь храма, а внизу, в келлиях, – все братское имущество. На время братия, жившая в этих келлиях, переселилась в уцелевший зимний храм Всех святых. Лишь чудом уцелел Иверский храм.


       1898 год принес благословение монастырю со Святой Афонской Горы в виде Иверского образа Божией Матери «Благая Вратарница» – копии чудотворной иконы. После разорения Белогорской обители и уничтожения деревянного Иверского храма чудотворная икона пропала. Судьба ее не известна.
       В обители бережно хранились и другие православные святыни: образ Пресвятой Троицы, писанный на куске Мамврийского дуба, – благословение Палестины; святая икона собора Печерских чудотворцев с частицами мощей преподобных Пимена и Кукши – дар Киево-Печерской лавры. В серебряной раке почивали частицы мощей многих святых. Все эти святыни были дарованы Вселенским Патриархом и афонскими старцами игумену Варлааму во время его поездки в Иерусалим и на Афон в 1907 году.


       За первое десятилетие существования Белогорской обители число насельников увеличилось до четырехсот человек. Следуя миссионерским задачам монастыря, монахи неустанно вели беседы с раскольниками о правоте православной веры. Многие старообрядцы после таких бесед, осознав свое заблуждение, принимали в обители Православие через Таинства Покаяния и Миропомазания.
       Уклад монастырской жизни был довольно строг. Вставали в три часа утра. Будил поначалу всю братию сам отец Варлаам. Он же читал и пел на клиросе. Ежедневно отправлялись полунощница, утреня и часы. С самого начала соблюдалось и вечернее монашеское правило.
       Монахами был построен каменный братский корпус, где находилась и трапезная. Братия постепенно создавали свое собственное хозяйство, сами расчищали лес под пашни и луга, не только полностью обеспечивая пропитанием себя, но и многочисленных паломников. В трех пекарнях выпекали хлеб трех сортов: ржаной, пшеничный и крупитчатый. Ржаным хлебом монастырь кормил в течение трех дней каждого из посетивших обитель богомольцев. А пшеничный и крупитчатый продавались в монастырской лавке.


       В хлебопашестве монастырь обходился собственными силами, без найма работников со стороны. В хозяйстве было много коров и до сотни лошадей. В девяти прудах разводили рыбу. На собственной мельнице мололи зерно, на кирпичном заводе изготавливали для себя и на продажу добротный кирпич. Была своя лесопилка, мебельный сарай, где кроме мебели изготавливали доски и рамы для икон.

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/128.jpg

Монастырская аптека

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/129.jpg

Библиотека обители

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/130.jpg

Трапезная монастыря

 

 

http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/05/10-05/131.jpg

Монастырский пруд с мельницей

 
 

       При монастыре были организованы различные мастерские: слесарная, столярная, кожевенная, сапожная, портняжная. Славились своим мастерством и монастырские иконописцы. Они могли расписывать иконы в греческом, византийском, фряжском стилях и даже под «строгановское письмо». В мастерских изготавливали различную церковную утварь, ризы на иконы, переплеты для книг – из кожи, бархата, сафьяна. Была даже своя высококлассная фотография. Располагая довольно богатой библиотекой книг религиозно-нравственного и догматического содержания, монастырь играл заметную роль в деле распространения грамотности среди местного населения. С 1894 года при Белогорской обители существовали приют и церковноприходская школа для мальчиков.


       По статистическим данным на 1 января 1910 года в монастыре было 414 насельников: 1 игумен, 21 иеромонах, 7 иеродиаконов, 4 схимонаха, 26 манатейных монахов, 24 послушника, 318 бельцов, 13 мальчиков-учащихся. Паломников же посещало монастырь до семидесяти тысяч в год со всей России. Таким образом, всего за два десятка лет своего существования Белогорская обитель обрела большую известность.


       Для любящих уединение и более опытных в духовной жизни монахов в пяти верстах от монастыря был устроен Серафимо-Алексиевский скит, где проживали тридцать пять монахов, придерживавшихся еще более строгих общежительных правил, чем в самой Белогорской обители. Настоятелем скита был назначен иеромонах Серафим (Кузнецов). Белогорский скит был создан в память «всерадостного события» – рождения Наследника царского престола царевича Алексия и получил название во имя святителя Алексия, Небесного покровителя Его Высочества, и преподобного Серафима Саровского, по молитвам которого Бог дал наследника Российскому государю.
       Монахи в скиту жили в полном уединении и безмолвии. Женщинам вход в скит был строго воспрещен, кроме трех дней в году: 19 июля / 1 августа, в день памяти преподобного Серафима Саровского; 17/30 августа и на второй день праздника Всех святых. В скиту было две церкви: наземный храм Серафима Саровского и вырытый прямо в горе пещерный храм во имя преподобных Антония, Феодосия Киево-Печерских и всех Печерских святых.